солёные брызги блестят на заборе.
калитка уже на запоре. и море,
дымясь, и вздымаясь, и дамбы долбя,
солёное солнце всосало в себя.

любимая, спи… мою душу не мучай,
уже засыпают и горы, и степь,
и пёс наш хромучий, лохмато-дремучий,
ложится и лижет солёную цепь.

и море — всем топотом, и ветви — всем ропотом,
и всем своим опытом — пёс на цепи,
а я тебе — шёпотом, потом — полушёпотом,
потом — уже молча: «любимая, спи…»

любимая, спи… позабудь, что мы в ссоре.
представь: просыпаемся. свежесть во всём.
мы в сене. мы сони. и дышит мацони
откуда-то снизу, из погреба, — в сон.

о, как мне заставить всё это представить
тебя, недоверу? любимая, спи…
во сне улыбайся (все слёзы отставить!),
цветы собирай и гадай, где поставить,
и множество платьев красивых купи.

бормочется? видно, устала ворочаться?
ты в сон завернись и окутайся им.
во сне можно делать всё то, что захочется,
всё то, что бормочется, если не спим.
не спать безрассудно и даже подсудно, —
ведь всё, что подспудно, кричит в глубине.
глазам твоим трудно. в них так многолюдно.
под веками легче им будет во сне.

любимая, спи… что причина бессоницы?
ревущее море? деревьев мольба?
дурные предчувствия? чья-то бессовестность?
а может, не чья-то, а просто моя?

любимая, спи… ничего не попишешь,
но знай, что невинен я в этой вине.
прости меня — слышишь? — люби меня — слышишь? —
хотя бы во сне, хотя бы во сне!

любимая, спи… мы — на шаре земном,
свирепо летящем, грозящем взорваться, —
и надо обняться, чтоб вниз не сорваться,
а если сорваться — сорваться вдвоём.

любимая, спи… ты обид не копи.
пусть соники тихо в глаза заселяются,
так тяжко на шаре земном засыпается,
и всё-таки — слышишь, любимая? — спи…

и море — всем топотом, и ветви — всем ропотом,
и всем своим опытом — пёс на цепи,
а я тебе — шёпотом, потом — полушёпотом,
потом — уже молча: «любимая, спи…»

(с) Евгений Евтушенко